Николай Александрович Бердяев

НИКОЛАЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ БЕРДЯЕВ

(1874–1948)

Российский религиозный философ. От марксизма перешел к философии личности и свободы в духе религиозного экзистенциализма и персонализма. Свобода, дух, личность, творчество противопоставлял необходимости, миру объектов, в котором царствуют зло, страдание, рабство. Смысл истории, по Бердяеву, мистически постигается в мире свободного духа, за пределами исторического времени.

Основные сочинения "Смысл творчества" (1916), "Миросозерцание Достоевского" (1923), "Философия свободного духа" (т 1–2, 1927–1928), "Русская идея" (1948), "Самопознание" (1949).

Николай Александрович Бердяев - один из наиболее блистательных представителей второго поколения философского ренессанса. На Западе он оказался наиболее известным из русских мыслителей. Его называли "русским Гегелем XX века", "одним из величайших философов и пророков нашего времени", "одним из универсальных людей нашей эпохи", "великим мыслителем, чей труд явился связующим звеном между Востоком и Западом, между христианами разных исповеданий, между нациями, между прошлым и будущим, между философией и теологией и между видимым и невидимым".

Николай Александрович Бердяев родился 6 (18) марта 1874 года в Киеве. Отец его происходил из рода малороссийских помещиков. По этой линии почти все предки были военные, и сам отец был кавалергардским офицером, а впоследствии - председателем правления Земельного банка Юго-Западного края. Мать - урожденная княжна Кудашева - была в родстве с магнатами Браницкими, в имении которых в детстве гостил Бердяев. Прабабушка по материнской линии была француженка, графиня де Шуазель. Бердяев далеко отошел от родовых традиций, но многие черты его личности, пожалуй, легче всего объяснять, вспоминая о рыцарской крови и дворянской чести. Отец хотел также видеть сына военным и отдал его в кадетский корпус. Но сын пробыл там недолго. Увлекся философией. В четырнадцать лет он читал Шопенгауэра, Канта и Гегеля. В альбом кузины, в которую был влюблен, Бердяев писал не стихи, как было принято в его кругу, а цитаты из "Философии духа".

В течение шести лет Бердяев получал образование в Киевском кадетском корпусе, но неприязнь к этой стезе взяла свое, и в конце концов он в 1894 году поступил на естественный факультет Киевского университета, а в 1895-м перешел на юридический. Довольно быстро он включился в молодежное революционное движение.

Бердяев стал марксистом. "Маркса я считал гениальным человеком и считаю сейчас", - писал он в "Самопознании". Плеханов был его наставником, Луначарский - товарищем по борьбе. "Разрыв с окружающей средой, выход из мира аристократического в мир революционный - основной факт моей биографии".

В 1898 году за участие в акциях студенческой социал-демократии его арестовывают, исключают из университета и ссылают в Вологду. За годы ссылки будущий философ формируется как полемист и публицист.

Вернувшись в Киев из Вологодской ссылки (1898–1901), Бердяев сближается с Сергеем Булгаковым, который тогда принадлежал к так называемым легальным марксистам. Вместе они переживают новый духовный кризис - возвращение в лоно церкви. В 1901 году выходит первая книга Бердяева "Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. Критический этюд о Н. К. Михайловском".

В 1904 году Бердяев женится на Лидии Юдифовне Трушевой, которая, как и он, участвовала в революционном движении, а затем прониклась идеями православия. Лидия и ее сестра Евгения были самоотверженными ангелами-хранителями Бердяева до последних лет его жизни.

В том же году он переезжает в Петербург, где вступает в кружок Зинаиды Гиппиус и Дмитрия Мережковского, поставивший перед собой задачу сближения интеллигенции и церкви. Знаменитые религиозно-философские собрания, с диспутами богословов и философов, просуществовали недолго и были запрещены, но они сыграли большую роль в деле кристаллизации нового духовного направления, которое осуществило переход "от марксизма к идеализму". Активнейшими участниками этого процесса были Бердяев и Булгаков. Их работа в журналах "Новый путь" и "Вопросы жизни" заложила основы так называемого нового религиозного сознания, для которого были характерны синтез высокой гуманитарной культуры и постановка религиозно-экзистенциальных проблем, от которых открещивалась позитивистская и социалистическая интеллигенция предыдущего поколения. В журнале сотрудничали Д. Мережковский, В. Розанов, Вяч. Иванов, Ф. Сологуб, А Блок, В Брюсов, А. Белый, Л. Шестов, С. Франк, П. Новгородцев, А. Ремизов - цвет литературы и философии "серебряного века".

В 1908 году Бердяев переезжает в Москву и, разумеется, оказывается в центре идейной жизни. Он активно сотрудничает с философами, объединившимися вокруг издательства "Путь" (основанного Е. Трубецким и М. Морозовой) и Религиозно-философского общества памяти Вл. Соловьева. Поездки во Францию и Италию расширяют его кругозор.

В 1911 году выходит знаменитая "Философия свободы" - первый опыт построения оригинальной бердяевской философии. Перед самой мировой войной Бердяев завершает вторую свою большую книгу "Смысл творчества. Опыт оправдания человека" (1916). К тому времени Бердяев уже был автором большого числа публицистических работ, собранных в ряд отдельных изданий "Sub specie aeternitatis. Опыты философские, социальные и литературные. 1900–1906" (1907), "Духовный кризис интеллигенции. Статьи по общественной и религиозной психологии. 1907–1909 гг." (1910) и др., а также публиковался в сборниках "Проблемы идеализма" (1902) и "Вехи" (1909). Все это сделало его одним из самых авторитетных мыслителей серебряного века.

"Смысл творчества. Опыт оправдания человека" - работа, которая принесла Бердяеву известность философа. "Книга эта была написана единым, целостным порывом, почти в состоянии экстаза. Книгу эту я считаю не самым совершенным, но самым вдохновенным своим произведением, в ней впервые нашла себе выражение моя оригинальная философская мысль. В нее вложена моя основная тема". Эта тема - эсхатология, "конец света". Смысл любого творческого акта - не в накоплении культурного потенциала самого по себе, а в приближении "конца", или, точнее, преображения мира. "Творческий акт в своей первоначальной чистоте направлен на новую жизнь, новое бытие, новое небо и новую землю". О новом небе и новой земле речь идет в Апокалипсисе. Вслед за Н. Федоровым, к которому он относился с большим пиететом, Бердяев толкует "Откровение святого Иоанна" как предостережение человечеству: "конец мира" должен обернуться не гибелью его, а восхождением на новую ступень, которую человечество призвано достичь своими усилиями, но по воле Господа.

В годы первой мировой войны Бердяев выступил с серией статей о русском национальном характере, которые затем собрал в книге "Судьба России" (1918). Он говорил об "антиномичности" России: это самая анархичная, самая безгосударственная страна и одновременно самая бюрократическая, обожествляющая государство и его носителей; русские - самый "всемирно-отзывчивый", нешовинистический народ, и одновременно у русских дикие проявления национальной ограниченности. Наконец, - свобода духа; русские вольнолюбивы и чужды мещанской ограниченности, и вместе с тем Россия - "страна неслыханного сервилизма". Из этого круга есть только один выход: раскрытие внутри самой России, в ее духовной глубине мужественного, личного, оформляющего начала, овладение собственной национальной стихией, имманентное пробуждение мужественного светоносного начала. Не надо призывать "варягов", искать себе на стороне вождей, ждать из-за кордона руководящей помощи, только пробуждение национального самосознания спасет Россию.

И еще одна беда России - устремленность к крайнему, предельному. "А путь культуры - средний путь. И для судьбы России самый жизненный вопрос - сумеет ли она себя дисциплинировать для культуры, сохранив все свое своеобразие, всю независимость своего духа". Бердяев мыслит национальными категориями: национальное единство, по его мнению, глубже, прочнее единства партий, классов и всех других преходящих исторических образований. Национальность мистична, таинственна, иррациональна, как и всякое индивидуальное бытие. А индивидуальность, личность для Бердяева главное. Поэтому он отвергает космополитизм.

"Космополитизм и философски, и жизненно не состоятелен, он есть лишь абстракция или утопия, применение отвлеченных категорий к области, где все конкретно. Космополитизм не оправдывает своего наименования, в нем нет ничего космического, ибо и космос, Мир есть конкретная индивидуальность, одна из иерархических ступеней. Образ космоса также отсутствует в космополитическом сознании, как и образ нации… К космической, вселенской жизни человек приобщается через жизнь всех индивидуальных иерархических ступеней, через жизнь национальную… Кто не любит своего народа и кому не мил конкретный образ его, тому не мил и конкретный образ человечества".

Вполне естественно, что Бердяев не мог остаться в стороне от великих и трагических событий 1917 года. Февральская революция инициировала новый всплеск его публицистической деятельности: статьи Бердяева в газете "Русская свобода" - интереснейший документ эволюции интеллигентского сознания в этот период от эйфории к острому разочарованию. Однажды, когда на усмирение народа были брошены войска, философ обратился к солдатам с призывом не стрелять, его послушались.

Бердяев много выступает перед самой пестрой аудиторией, пользуется колоссальным успехом, он - один из организаторов возникшей в 1918 году Вольной Академии Духовной Культуры, а в 1920 году даже становится профессором Московского университета. На Октябрьский переворот он откликнулся статьей "Духи русской революции" в знаменитом сборнике "Из глубины" (1918) и книгой "Философия неравенства. Письма к недругам по социальной философии", написанной в 1918 году, но вышедшей лишь через пять в Берлине.

Эта книга - первая в серии глубоких и мучительных размышлений о крахе освободительного движения в России, размышлений, которые не оставляли Бердяева до самой смерти, приобретая разную окраску. Бердяев не боролся с большевиками, но они боролись с ним. Он вел интенсивную духовную работу, ему мешали. Писал книгу "Смысл истории". Создал "Вольную академию духовной культуры" (зарегистрированную в Моссовете), которая первоначально заседала в квартире философа, а затем - где попало. В 1920 году он был избран профессором МГУ. В том же году был арестован. На Лубянке Бердяева допрашивал сам Дзержинский. Не дожидаясь вопросов, Бердяев прочитал целую лекцию о своих взглядах. Говорил он минут сорок пять. Дзержинский внимательно слушал. Затем приказал своему заместителю освободить Бердяева и доставить домой на автомобиле. В 1922 году его опять арестовали. На этот раз дело обернулось высылкой из страны. Осенью в составе большой группы ученых (не только философов) Бердяев выехал за границу.

В Берлине Бердяев много пишет, выступает, создает с единомышленниками Русский научный институт и становится деканом его отделения. Участвует в создании Религиозно-философской академии. Постепенно он отдаляется от белой эмиграции. Происходит фактический разрыв с ее главным философским авторитетом - П. Б. Струве. Бердяева, по его словам, отталкивала "каменная нераскаянность" эмиграции, ее неспособность извлечь уроки из прошлого. В свою очередь эмигрантская интеллигенция не могла простить Бердяеву попыток найти глубинный смысл в социалистических идеях, сблизить христианские и коммунистические идеалы, очистив последние от лжетолкований и извращений. Важнейшие публикации этого периода: "Смысл истории. Опыт философии человеческой судьбы" (Берлин, 1923) и "Миросозерцание Ф. М. Достоевского" (Прага, 1923).

Неожиданно большой, всеевропейский резонанс вызвала брошюра, которой сам автор не придавал слишком большого значения: "Новое средневековье. Размышление о судьбе России и Европы" (Берлин, 1924). Она сделала Бердяева самым известным представителем нашей философской эмиграции на Западе (Любопытный эпизод в годы фашистской оккупации в Париже Бердяев ждал ареста после первого визита немцев, но все обошлось, по слухам, из-за того, что среди нацистских "бонз" нашелся старый почитатель этой статьи.). Среди знакомств этого времени особенно важной была встреча с Максом Шелером, крупнейшим представителем немецкого философского "авангарда". Берлинский период (1922–1924) закончился переездом в Париж. В Париже продолжалась деятельность в Религиозно-философской академии, которая была туда перенесена.

С 1926 года Бердяев был в течение 14 лет редактором журнала "Путь", объединившего философов-эмигрантов. Он был лояльным, склонным к диалогу редактором, и это позволило журналу выжить, несмотря на атмосферу жестких споров и размежеваний. Бердяев собрал вокруг себя "левые христианские элементы" и боролся с реакционерами, придавая особое значение сражению за умы молодежи.

Дом Бердяева в Кламаре (пригород Парижа) становится своеобразным клубом французской интеллигенции, где собираются блестящие умы: Мунье, Маритен, Марсель, Жид и др. Последователи отмечают большое влияние Бердяева на представителей левой католической молодежи, собравшихся вокруг философа-персоналиста Э. Мунье. Сам Бердяев говорил, что он принес на Запад эсхатологическое чувство судеб истории, сознание кризиса исторического христианства, конфликта личности и мировой гармонии, русскую экзистенциальность мышления и критику рационализма, религиозный анархизм и идеал религии Богочеловечества.

Нельзя сказать, что отношения Бердяева и французской культуры были безоблачными. Французов настораживала страстная категоричность его проповедей, Бердяеву же не нравилась у французов "закупоренность в своем типе культуры". Но в то же время мало кого из русских философов-эмигрантов можно хотя бы сравнить с Бердяевым по глубине воздействия на довоенную европейскую культуру.

Годы войны Бердяев провел в оккупированной Франции, ненавидел захватчиков, но активного участия в Сопротивлении не принимал. Остро переживал судьбу России, радовался ее победе над Гитлером. Одно время намеревался вернуться на родину, но разгул сталинизма отпугнул его. Тяжелое впечатление произвела на него история с Ахматовой и Зощенко.

В 1947 году Кембриджский университет, отвергнув кандидатуры К Барта и Л. Маритена, удостоил Бердяева степени почетного доктора. До него такой чести из русских удостоились только И. Тургенев и П. Чайковский. Через год Бердяева не стало. Незадолго до кончины он писал: "Я очень известен в Европе и Америке, даже в Азии и Австралии, переведен на много языков, обо мне много писали. Есть только одна страна, в которой меня почти не знают, - это моя родина. Это один из показателей перерыва традиции русской культуры. После пережитой революции вернулись к русской литературе, и это факт огромной важности. Но к русской мысли еще не вернулись…". Из важнейших публикаций 1930-х - 1940-х годов надо отметить любимую книгу Бердяева "О назначении человека. Опыт парадоксальной этики" (Париж, 1931) и "Опыт эсхатологической метафизики. Творчество и объективация" (Париж, 1947). Последние многочисленные публикации у нас работ Бердяева, издания его коллег по эмиграции - свидетельство возвращения страны к прерванной философской традиции.

Умер Бердяев 23 марта 1948 года.

Бердяев - один из последних самостоятельных мыслителей. Написал он много (453 работы, не считая переводов на другие языки). Вступительный раздел в одной из поздних своих работ он назвал - "О противоречиях в моей мысли". Есть философы - создатели систем, которым они сохраняют верность как своим избранницам. "Я никогда не был философом академического типа… Моя мысль всегда принадлежала к типу философии экзистенциальной… Экзистенциальность же противоречива. Личность есть неизменность в изменении… Философ совершает измену, если меняются основные темы его философствования, основные мотивы его мышления, основоположная установка ценностей".

В одной из последних своих работ Бердяев писал: "Я определяю свою философию как философию субъекта, философию духа, философию свободы, философию дуалистически-плюралистическую, философию творчески-динамическую, философию персоналистическую, философию эсхатологическую".

Духовность человека - свидетельство бытия Бога. Свое доказательство бытия Божия Бердяев именует антропологическим. Как и немецкие мистики, он не видит Бога вне человека. Бог - не абсолютный монарх, не первопричина мира; понятие детерминизма, как и другие понятия, к Богу не приложимы, Бог существует "инкогнито". Только наличие духа в человеке говорит о том, что Бог есть, ибо он смысл и истина жизни.

Бог - не творец мира, до Бога была некая "Бездонность", первичная свобода. Свобода, по Бердяеву, первична и… трагична. Свобода есть основное условие нравственной жизни, не только свобода добра, но и свобода зла. Без свободы зла нет нравственной жизни. Это делает нравственную жизнь трагической. Смысл зла - испытание свободы.

Учитывая различные концепции свободы, Бердяев говорит о трех ее видах. Помимо первичной, формальной свободы "по ту сторону добра и зла", есть два варианта содержательной свободы, один - творить зло ("дьявольская свобода"), другой - творить добро ("высшая", божественная свобода). Любовь есть содержание такой свободы. Когда Бердяева называли "пленником свободы", речь шла именно о втором ее варианте. Направление подвига - преодоление смерти. Философская идея естественного бессмертия, выводимая из субстанциальности души, бесплодна. Ибо она проходит мимо трагизма смерти. Бессмертие должно быть завоевано. Борьба со смертью во имя вечной жизни есть основная задача человека.

Основной принцип этики может быть сформулирован следующим образом: поступай так, чтобы всюду во всем и в отношении ко всему утверждать вечную и бессмертную жизнь, побеждать смерть. Так, перефразируя категорический императив Канта, формулирует Бердяев центральную идею русской философии - идею смысла жизни. Бердяев - противник революции. Всякая революция - беда, смута, неудача. Удачных революций не бывает. Ответственность за революцию несут и те, кто ее совершил, и те, кто ее допустил. Успех революции и ее подавление одинаковы по последствиям: упадок хозяйства и одичание нравов. В стихии революции нет места для личности, в ней господствуют начала безличные, это стихийное бедствие, как эпидемия и пожар.

Каким он видит будущее России? Возврата к старому нет и быть не может. Невозможен для России и "западный" вариант. "Не может хотеть русский человек, чтобы на место коммунизма пришел европейский буржуа". Между тем именно коммунисты толкают страну к буржуазному образу жизни. Страшно именно то, что в коммунистической революции Россия впервые делается буржуазной, мещанской страной. Ловкие, беззастенчивые и энергичные дельцы мира сего выдвинулись и заявили свои права быть господами. В России появился новый антропологический тип. Дети этих молодых людей будут вполне солидными буржуа. Эти люди свергнут коммунистическое господство, и дело может "обернуться русским фашизмом".

К социализму и демократии Бердяев относился резко отрицательно. Социализм - буржуазная идея. Для социалистов, как и для буржуа, характерен культ собственности. Социализм завершает дело, начатое демократией, дело окончательной рационализации человеческой жизни. Это принудительное, безличное братство, лжесоборность, сатанократия. Социализм - освобождение не труда, а освобождение от труда. Между тем надо увеличивать производство, а не заниматься перераспределением произведенного богатства, - эту мысль Бердяев отстаивал в своей статье, опубликованной в сборнике "Вехи".

Критикуя социализм, Бердяев не выступает сторонником капитализма. На страницах "Философии неравенства" появляется термин - "хозяйственный универсализм". Последний одинаково должен быть противоположен "и капитализму, и социализму". Хозяйство должно развиваться только как иерархическая система; одухотворенное отношение к земле, любовь к ней и орудиям труда возможны только при индивидуальной собственности. Необходимо стремиться к синтезу аристократического принципа личности и социалистического принципа справедливости, братского сотрудничества людей.

В 1939 году ("О рабстве и свободе человека") Бердяев вспомнил о своих ранних убеждениях: "Круг моей мысли в социальной философии замкнулся. Я вернулся к той правде социализма, которую исповедовал в юности, но на почве идей и верований, выношенных в течение всей моей жизни. Я называю это социализмом персоналистическим, который радикально отличается от преобладающей метафизики социализма, основанного на примате общества над личностью".

Бердяев смолоду увлекался Достоевским. Он публиковал статьи о своем "духовном отце", в годы революции в ВАДК вел семинар по Достоевскому, а в 1923 году в Праге выпустил итоговую работу "Миросозерцание Достоевского". Для Бердяева Достоевский - "не только великий художник, но великий философ". Он - гениальный диалектик, "величайший русский метафизик". Все в нем огненно и динамично, все в движении, в противоречиях и борьбе.

Значительное место в философском наследии Бердяева занимают проблемы отечественной культуры, изложенные в книге "Русская идея", а также в ряде монографий, посвященных выдающимся русским умам (Хомякову, Леонтьеву, Достоевскому). Плоть от плоти русской судьбы, он не мог не интересоваться своей духовной родословной. Историю русской идеи, поборником которой он себя видел, Бердяев начинает с древности.

В русской религиозности всегда был виден эсхатологический элемент, а это - родная стихия Бердяева. Русская антиномичность проявилась в противостоянии двух мыслителей - Нил Сорский и Иосиф Волоцкий. "Нил Сорский - предшественник вольнолюбивого течения русской интеллигенции. Иосиф Волоцкий - роковая фигура не только в истории православия, но и в истории русского царства… Вместе с Иоанном Грозным его следует считать главным обоснователем русского самодержавия".

Раскол лишь выявил те тенденции, которые существовали задолго до этого. В основу раскола легло сомнение в том, что русское царство истинно православное. Раскольники почуяли измену в церкви и государстве, идея богооставленности царства была главным мотивом раскола. Уже в Алексее Михайловиче видели слугу антихриста. Что касается Петра Первого, то этот "большевик на троне" воспринимался в народе как антихрист собственной персоной.

Бердяев тонко подметил характерную черту русского Просвещения "В России нравственный элемент всегда преобладал над интеллектуальным. Это относится и к последующему периоду. Нравственными поисками отмечена деятельность масонов (Новиков), мистиков из окружения Александра I, вольнолюбивого русского офицерства, вынесшего из Европы идеи всеобщего братства и так неудачно попытавшегося его осуществить в декабре 1825 года. Великие русские писатели XIX века будут творить не от радостного творческого избытка, а от жажды спасения народа, человечества и всего мира".

Цитаты
  • Злейший враг свободы — сытый и довольный раб.
    Николай Александрович Бердяев
  • Судьба России (Опыты по психологии войны и национальности) — сборник статей (1914—1917); Москва, 1918.
    Николай Александрович Бердяев
  • Государственно-правовое существование есть существование враждующих.
    Николай Александрович Бердяев
  • Алексей Степанович Хомяков — книга; Москва, 1912.
    Николай Александрович Бердяев
  • Константин Леонтьев — книга, 1926.
    Николай Александрович Бердяев
  • Общечеловеческое значение имеют именно вершины национального творчества.
    Николай Александрович Бердяев
  • О назначении человека — книга, 1931.
    Николай Александрович Бердяев
  • Духовные основы русской революции — сборник статей (1917—1918); Москва, 1918.
    Николай Александрович Бердяев
  • Для всечеловечества должно быть отвратительно превращение русского человека в интернационального, космополитического человека.
    Николай Александрович Бердяев
  • Свобода есть моя независимость и определяемость моей личности изнутри, и свобода есть моя творческая сила, не выбор между поставленным передо мной добром и злом, а мое созидание добра и зла.
    Николай Александрович Бердяев
  • Любовь и есть видение другого в Боге и утверждение его для вечной жизни, излучение силы, необходимой для этой вечной жизни.
    Николай Александрович Бердяев
  • Смерть нельзя понимать только как последнее мгновение жизни, после которого наступает или небытие, или загробное существование. Смерть есть явление, распространяющееся на всю жизнь. Наша жизнь наполнена смертью, умиранием. Жизнь есть непрерывное умирание, изживание конца во всем, постоянный суд вечности над временем.
    Николай Александрович Бердяев
  • Все в человеческой жизни должно пройти через свободу, через испытание свободы, через отвержение соблазнов свободы. В этом, может быть, смысл грехопадения.
    Николай Александрович Бердяев
  • Бог есть свобода и дает свободу. Он не Господин, а Освободитель, Освободитель от рабства мира. Бог действует через свободу и на свободу. Он не действует через необходимость и на необходимость. Он не принуждает Себя признать.
    Николай Александрович Бердяев
  • Эротическая любовь коренится в поле и без пола её нет. Но она преодолевает пол, она вносит иное начало и искупает его. Эрос имеет и другое происхождение, происходит из иного мира.
    Николай Александрович Бердяев
  • Религия переводит в сознание и в быт то, что в мистике непосредственно переживается и открывается. Догматическое сознание вселенских соборов было лишь объективированным переводом того, что непосредственно увидалось в мистическом опыте. И в догматах условным языком рассказывается о мистических встречах.
    Николай Александрович Бердяев
  • Новое средневековье — книга, 1923.
    Николай Александрович Бердяев
  • Западники были неправы потомy, что они отрицали своеобразие русского народа и русской истории.
    Николай Александрович Бердяев
  • Нельзя отказаться от любви, от права и свободы любви во имя долга, закона, во имя мнения общества и его норм, но можно отказаться во имя жалости и свободы.
    Николай Александрович Бердяев
  • Философия может иметь очищающее значение для религии, может освобождать её от сращённости с элементами не религиозного характера, не связанными с откровением, элементами социального происхождения, закрепляющими отсталые формы знания, как и отсталые формы социальные.
    Николай Александрович Бердяев
  • Реальность духа не объективная, не вещная, а реальность иная, и несоизмеримо большая реальность, более первичная реальность. …Дух есть иное, высшее качество существования, чем существование душевное и телесное.
    Николай Александрович Бердяев
  • Философия может существовать лишь в том случае, если признается философская интуиция. И всякий значительный и подлинный философ имеет свою первородную интуицию. Этой интуиции не могут заменить ни догматы религии, ни истины науки.
    Николай Александрович Бердяев
  • Личность связана со свободой. Без свободы нет личности. Реализация личности и есть достижение внутренней свободы, когда человек не определяется уже извне. Существо, живущее в необходимости и принуждении, не знает еще личности.
    Николай Александрович Бердяев
  • В свободе скрыта тайна мира. Бог захотел свободы, и отсюда произошла трагедия мира.
    Николай Александрович Бердяев
  • Судьба человека в современном мире. К пониманию нашей эпохи — книга; Париж, «YMCA-Press», 1934.
    Николай Александрович Бердяев
  • Смысл истории — книга, 1923.
    Николай Александрович Бердяев
  • Философия свободного духа — книга, 1927.
    Николай Александрович Бердяев
  • Философия свободы — книга; Москва, 1911.
    Николай Александрович Бердяев
  • Смысл смерти заключается в том, что во времени невозможна вечность, что отсутствие конца во времени есть бессмыслица.
    Николай Александрович Бердяев
  • Смысл творчества (Опыт оправдания человека) — книга; Москва, 1916.
    Николай Александрович Бердяев
  • Эрос, о котором так таинственно учил Христос, которым хотел соединить людей в Боге, — не родовая любовь, а личная и соборная, не природная любовь, а сверх-природная, не дробящая индивидуальность во времени, а утверждающая ее в вечности.
    Николай Александрович Бердяев
  • Нужно быть в национальности, участвовать в ее творческом жизненном процессе, чтобы до конца знать ее тайну.
    Николай Александрович Бердяев
  • Страх наказания и страх вечных адских мук не может уже играть никакой роли в этике творчества. … Можно даже сказать, что не имеет нравственной цены то, что совершается из страха, все равно — муки временной или муки вечной. Не страх наказания и ада, а бескорыстная и отрешенная любовь к Богу и божественному в жизни, к правде и совершенству, к положительной ценности должна быть признана положительным нравственным мотивом.
    Николай Александрович Бердяев
  • Страх есть состояние дрожащей, трепещущей, падшей твари, которая находится в низинах бытия и которую со всех сторон подстерегают опасности. Страх есть ожидание страданий, ударов, лишений, наступления врага, который отнимет блага жизни, отнимет и самую жизнь, ожидание болезни, бедности, беспомощности и беззащитности. В переживание страха не входит представление о высоте бытия, которую человек хотел бы достигнуть и оторванность от которой его мучит. В переживании сильного страха человек обыкновенно забывает о всякой высоте и склонен жить в низинах, лишь бы освободили его от ожидаемых опасностей, лишений и страданий. Страх — оппортунистичен, и в состоянии сильного страха человек на все бывает согласен. Страх есть состояние унижающее, а не возвышающее человека.
    Николай Александрович Бердяев
  • Науки нет, есть только науки.
    Николай Александрович Бердяев
  • Основная мысль человека есть мысль о Боге, основная мысль Бога есть мысль о человеке.
    Николай Александрович Бердяев
  • Из самого существования совести вытекает, что совесть свободна. …Моя совесть должна принять духовный авторитет, и когда моя совесть его не принимает, то он теряет для меня качество авторитета. Совесть же, совершающая оценку и произносящая суждения, должна быть свободна от всего вне ее находящегося, внешнего для нее. …В религиозной духовной жизни я ничего не могу принять помимо совести и против совести. Это было бы не духовным явлением, ибо дух есть свобода. Свободная совесть есть величайшее нравственное благо и самое условие возможности нравственной жизни.
    Николай Александрович Бердяев
  • Смысл консерватизма не в том, чтобы замедлить движение вперед и вверх, но чтобы предотвратить скатывание назад и вниз, в хаос и тьму первобытного общества.
    Николай Александрович Бердяев
  • Отрицание России во имя человечества есть ограбление человечества.
    Николай Александрович Бердяев
  • Все народы имеют непреодолимую склонность распинать своих пророков, учителей и великих историков.
    Николай Александрович Бердяев
  • Свобода есть не удовлетворение, легкость и наслаждение, а тягота, трудность и страдание. Должно наступить время в жизни человека, когда он возьмет на себя эту тяготу, трудность, страдание, так как вступит в возраст духовного совершеннолетия. В свободе жизнь будет труднее, ответственнее и трагичнее. Этика свободы сурова и требует героизма.
    Николай Александрович Бердяев
  • Всякое до сих пор бывшее организованное и организующееся общество враждебно свободе и склонно отрицать человеческую личность.
    Николай Александрович Бердяев
  • Капиталистическая цивилизация новейших времен убивала Бога, она была самой безбожной цивилизацией. Ответственность за преступление богоубийства лежит на ней, а не на революционном социализме, который лишь усвоил себе дух «буржуазной» цивилизации и принял отрицательное её наследие.
    Николай Александрович Бердяев
  • Вопрос же о бессмертии души принадлежит совершенно устаревшей метафизике. Смерть есть самый глубокий и самый значительный факт жизни, возвышающий самого последнего из смертных над обыденностью и пошлостью жизни. И только факт смерти ставит в глубине вопрос о смысле жизни. …Смерть — предельный ужас и предельное зло — оказывается единственным выходом из дурного времени в вечность, и жизнь бессмертная и вечная оказывается достижимой лишь через смерть. Последнее упование человека связано со смертью, столь обнаруживающей власть зла в мире.
    Николай Александрович Бердяев
  • Жизнь не в слабости своей, а в своей силе, напряженности и преизбыточности тесно связана со смертью. Это чувствуется в дионисизме. Это открывается в любви, которая всегда связана со смертью. Страсть, то есть проявление величайшего напряжения жизни, всегда чревата смертью. И принимающий любовь в ее преизбыточной силе и трагизме принимает смерть.
    Николай Александрович Бердяев
  • Будущее есть убийца всякого прошлого мгновения; злое время разорвано на прошлое и будущее, в середине которого стоит некая неуловимая точка.
    Николай Александрович Бердяев
  • Любовь рождается от соединения духа с душой. Дух, отвлеченный от души, не порождает любви. …Духовная любовь, не знающая души и не соединенная с душой, отвлеченная, бескровная, безличная любовь не есть любовь, и она может быть жестокой, фанатичной, бесчеловечной. Это есть любовь к идее, а не к живому существу. …Любовь и есть восстановление личного начала в поле, не природного, а духовного.
    Николай Александрович Бердяев
  • В любви есть деспотизм и рабство. И наиболее деспотична любовь женская, требующая себе всего!
    Николай Александрович Бердяев
  • Природа государства двойственная. С одной стороны, государство праведно изобличает грех законом и начальствующий носит меч не напрасно. С другой стороны, государство само заражается грехом и делает зло.
    Николай Александрович Бердяев
  • В христианстве есть двойственность в отношении к человеку. С одной стороны, человек есть существо падшее и греховное, не способное собственными силами подняться, свобода его ослаблена и искажена. Но с другой стороны, человек есть образ и подобие Божье, вершина творения, он призван к царствованию, Сын Божий стал человеком, и в Нем есть предвечная человечность. Существует соизмеримость между человеком и Богом в вечной человечности Бога. Без этой соизмеримости нельзя понять самой возможности откровения. Откровение предполагает активность не только Открывающегося, но и воспринимающего откровение. Оно двучленно.
    Николай Александрович Бердяев
  • В новое время, начиная с Декарта, христианство входит внутрь человеческой мысли и меняет проблематику. В центре становится человек, что есть результат совершенного христианством переворота. Греческая философия по основной своей тенденции направлена на объект, она объективная философия. Новая философия направлена на субъект, что есть результат совершенного христианством освобождения человека от власти природного мира объектов. Раскрывается проблема свободы, которая была закрыта для греческой философии.
    Николай Александрович Бердяев
  • Философ неверующий есть существо с очень суженным опытом и горизонтом, сознание его закрыто для целых миров. Философское познание его очень обеднено, он принимает собственные границы за границы бытия. Бестрагичность неверующего философа очень трагична. Свобода неверующего философа есть его рабство. Под верой же мы разумеем раскрытие сознания для иных миров, для смысла бытия.
    Николай Александрович Бердяев
  • Дух не только не есть объективная реальность, но не есть бытие как рациональная категория. Духа нигде нет, как реального предмета, и никогда нет. Философия духа должна быть не философией бытия, не онтологией, а философией существования. Дух есть реальность не только иная, чем реальность природного духа, чем реальность объектов, но есть реальность совсем в другом смысле. Применяя терминологию Канта, можно сказать, что реальность духа есть реальность свободы, а не реальность природы. Дух никогда не есть объект, и реальность духа не есть реальность объекта. В так называемом объективном мире нет такой природы, такой вещи, такой объективной реальности, которую мы могли бы назвать духом. И потому-то так легко отрицать реальность духа. Бог есть дух и потому не есть объект. Бог есть субъект.
    Николай Александрович Бердяев
  • Но критерий истины не в разуме, не в интеллекте, а в целостном духе. Сердце и совесть остаются верховными органами для оценки и для познания смысла вещей.
    Николай Александрович Бердяев
  • Миросозерцание Достоевского — книга; Прага, 1923.
    Николай Александрович Бердяев
  • Познание философа неизбежно учит о путях осуществления смысла. Философы иногда опускались до грубого эмпиризма и материализма, но настоящему философу свойствен вкус к потустороннему, к трансцендированию за пределы мира, он не довольствуется посюсторонним. Философия всегда была прорывом из бессмысленного, эмпирического, принуждающего и насилующего нас со всех сторон мира к миру смысла, к миру потустороннему.
    Николай Александрович Бердяев
  • В философии есть профетический элемент… Настоящий, призванный философ хочет не только познания мира, но и изменения, улучшения, перерождения мира. Иначе и быть не может, если философия есть прежде всего учение о смысле человеческого существования, о человеческой судьбе.
    Николай Александрович Бердяев
  • Я и мир объектов — книга; Париж, «YMCA-Press», 1934.
    Николай Александрович Бердяев
  • Вера есть внутренний духовный опыт и духовная жизнь, есть возрождение души, и она не может порабощать философию, она может лишь питать её. Но в борьбе против религии авторитета, сжигавшей на костре за дерзновение познания, философия отпала от веры, как внутреннего просветления познания.
    Николай Александрович Бердяев
  • Человек не устраним из философии. Познающий философ погружен в бытие и существует до познания бытия и существования, и от этого зависит качество его познания. Он познает бытие, потому что сам есть бытие.
    Николай Александрович Бердяев
  • Культура никогда не была и никогда не будет отвлеченно-человеческой, она всегда конкретно-человеческая, то есть национальная, индивидуально-народная.
    Николай Александрович Бердяев
  • Революция — конец старой жизни, а не начало новой жизни, расплата за долгий путь. В революции искупаются грехи прошлого. Революция всегда говорит о том, что власть имеющие не исполнили своего назначения.
    Николай Александрович Бердяев
  • Есть соответствие между необъятностью, безгранностью, бесконечностью русской земли и русской души, между географией физическою и географией душевной. В душе русского народа есть такая же необъятность, безгранность, устремленность в бесконечность, как и в русской равнине.
    Николай Александрович Бердяев
  • Можно испытать заботу и страх перед болезнью близкого человека и опасностью смерти, но, когда наступает минута смерти, заботы уже нет и нет обыденного страха, а есть мистический ужас перед тайной смерти, есть тоска по миру, в котором смерти нет.
    Николай Александрович Бердяев
  • Чудо должно быть от веры, а не вера от чуда.
    Николай Александрович Бердяев
  • Тайна творчества есть тайна свободы.
    Николай Александрович Бердяев
  • Наша любовь всегда должна быть сильнее нашей ненависти. Нужно любить Россию и русский народ больше, чем ненавидеть революцию и большевиков.
    Николай Александрович Бердяев
  • Космополитизм есть уродливое и неосуществимое выражение мечты об едином, братском и совершенном человечестве, подмена конкретно живого человечества отвлеченной утопией. Кто не любит своего народа и кому не мил конкретный образ его, тот не может любить и человечества, тому не мил и конкретный образ человечества.
    Николай Александрович Бердяев
  • Национальность есть положительное обогащение бытия, и за нее должно бороться, как за ценность. Национальное единство глубже единства классов, партий и всех других преходящих исторических образований в жизни народов. Каждый народ борется за свою культуру и за высшую жизнь в атмосфере национальной круговой поруки. И великий самообман — желать творить помимо национальности.
    Николай Александрович Бердяев
  • Теология всегда заключает в себе какую-то философию, она есть философия, легализованная религиозным коллективом… Против свободы философского познания восстают именно философские элементы теологии, принявшие догматическую форму.
    Николай Александрович Бердяев
  • Космополитизм и философски и жизненно несостоятелен, он есть лишь абстракция или утопия, применение отвлеченных категорий к области, где все конкретно. Космополитизм не оправдывает своего наименования, в нем нет ничего космического, ибо и космос, мир, есть конкретная индивидуальность, одна из иерархических ступеней. Образ космоса так же отсутствует в космополитическом сознании, как и образ нации. Чувствовать себя гражданином вселенной совсем не означает потери национального чувства и национального гражданства.
    Николай Александрович Бердяев
  • Национальность есть индивидуальное бытие, вне которого невозможно существование человечества. Она заложена в самих глубинах жизни, и национальность есть ценность, творимая в истории, динамическое задание. Существование человечества в формах национального бытия его частей совсем не означает непременно зоологического и низшего состояния взаимной вражды и потребления, которое исчезает по мере роста гуманности и единства. За национальностью стоит вечная онтологическая основа и вечная ценная цель.
    Николай Александрович Бердяев
  • Два полюса — крайняя государственность (империализм) и крайний анархизм — одинаково противны христианскому сознанию как два противоположных выражения некосмического, хаотического состояния мира, мирового распада и разъединения. Абсолютная государственность и абсолютный анархизм — две стороны одного и того же дефектного состояния мира. Государственность со своей внутренней диалектикой должна принять удары анархизма — они в одной плоскости и порождают друг друга. И неправда эксцессов государственности бессильна обличить неправду эксцессов анархизма — обе неправды рождены из одного хаоса.
    Николай Александрович Бердяев
  • Творчество есть творчество из ничего, то есть из свободы. Критики приписывали мне нелепую мысль, что творчество человека не нуждается в материи, в материалах мира. Но ничего подобного я никогда не утверждал. Творческий акт человека нуждается в материи, он не может обойтись без мировой реальности, он совершается не в пустоте, не в безвоздушном пространстве. Но творческий акт человека не может целиком определяться материалом, который дает мир, в нем есть новизна, не детерминированная извне миром. Это и есть тот элемент свободы, который привходит во всякий подлинный творческий акт. В этом тайна творчества. В этом смысле творчество есть творчество из ничего. Это лишь значит, что оно не определяется целиком из мира, оно есть также эманация свободы, не определяемой ничем извне. Без этого творчество было бы лишь перераспределением элементов данного мира и возникновение новизны было бы призрачным. Меня беспокоила и интересовала более всего тема, как из небытия возникает бытие, как не существовавшее становится существующим.
    Николай Александрович Бердяев
  • Мы искусственно закрыли себя для восприятия целого рода оккультных явлений природы, которые воспринимались в прежние времена, когда сознание не было так подавлено рационалистическими ограничениями. Наука принуждена расширить свои границы до бесконечности и исследовать все явления, как бы ни казались они ей необычайными, оккультными, почти чудесными. Природа мира и природа человека бесконечно богаче силами, чем это представляло себе научное сознание просветительной эпохи.
    Николай Александрович Бердяев
  • Темная магия оставляет человека заколдованным в природной необходимости и хочет дать ему власть и силу, не освободив его. Если христианство совсем прекратило общение с духами природы, то темная магия продолжала общение с духами природы, поставив себе корыстную задачу властвования над ними, но оставаясь в их колдовской власти. Маг жаждет могущества в заколдованном мире, но бессилен расколдовать его.
    Николай Александрович Бердяев
  • Магию необходимо существенно отличать от мистики. Мистика — духовна. Мистика есть богообщение. Магия — почти материалистична, она целиком относится к астральному плану. Магия — природообщение. Магия есть действие над природой и власть над природой через познание тайн природы. И магия имеет глубокое родство с естествознанием и техникой. … Старая магия незаметно переродилась в современную технику и выпустила огромные магические силы, значение которых неясно современному сознанию.
    Николай Александрович Бердяев
  • Моя критика оккультизма, теософии и антропософии связана была с тем, что все эти течения космоцентричны и находятся во власти космического прельщения, я же видел истину в антропоцентризме и самое христианство понимал как углубленный антропоцентризм. В антропософии, которую я знал лучше и по книгам и по людям, я не находил человека, человек растворялся в космических планах, как в теософии я не находил Бога, Бог также растворялся в космических планах.
    Николай Александрович Бердяев
  • Так как критерии ортодоксии и ереси носят по преимуществу социальный характер и связаны с господством религиозного коллектива над личностью, то эти критерии с трудом применимы к мистике. В этом сходство мистики с пророчеством. Мистики и пророки самые свободные люди, они не согласны быть детерминированы в своих путях коллективом, обществом, хотя бы религиозным обществом.
    Николай Александрович Бердяев
  • Эрос — есть путь к индивидуальности и путь к вселенскости. Но какой Эрос? Любовь родовая не есть соединяющее утверждение пола, она продолжает лишь дробление. Только личная половая любовь стремится к преодолению разрыва, к утверждению индивидуальности, к вечности, к бессмертию. Это — Афродита небесная. Только личная, вне-родовая любовь, любовь избрания душ, мистическая влюбленность и есть любовь, есть подлинный Эрос, божественная Афродита. Личная любовь — сверхприродна, объявляет войну смерти и необходимости, она враждебна роду, дроблению индивидуальности, не рождает в своем совершенстве, жаждет индивидуального слияния и вечности, с ней связана тайна индивидуальности и бессмертия.
    Николай Александрович Бердяев
  • Мы приходим к Богу совсем не потому, что рациональное мышление требует бытия Божьего, а потому, что мир упирается в тайну и в ней рациональное мышление кончается.
    Николай Александрович Бердяев
  • Русский народ есть в высшей степени поляризованный народ, то есть совмещение противоположностей. Им можно очароваться и разочароваться, от него всегда можно ждать неожиданностей, он в высшей степени способен внушить к себе сильную любовь и сильную ненависть.
    Николай Александрович Бердяев
  • Есть предел возможности выносить страдание. За этим пределом человек теряет сознание и этим как бы спасает себя.
    Николай Александрович Бердяев
  • Когда не обладаешь мудростью, остается любить мудрость, т. е. быть философом.
    Николай Александрович Бердяев
  • Вежливость есть символически условное выражение уважения ко всякому человеку.
    Николай Александрович Бердяев
  • Демократия — есть строй, когда еще не знают, кого слушаться, но уже знают, кого не надо слушаться.
    Николай Александрович Бердяев
  • Ожидание чуда есть одна из слабостей русского народа.
    Николай Александрович Бердяев
  • Мужская любовь частична, она не захватывает всего существа. Женская любовь более целостна, она может подниматься до необычайной высоты.
    Николай Александрович Бердяев
  • Высочайший, истинный страх, или экзистенциальный ужас, человек способен ощущать не перед реальными опасностями обычной, повседневной жизни, а лишь перед вечной тайной бытия.
    Николай Александрович Бердяев
  • Нет ничего более злого, чем стремление осуществить во что бы то ни стало благо.
    Николай Александрович Бердяев
  • У женщин есть необыкновенная способность порождать иллюзии, быть не такими, каковы они на самом деле.
    Николай Александрович Бердяев
  • Мы освободимся от высшего гнета лишь тогда, когда освободимся от внутреннего рабства.
    Николай Александрович Бердяев
  • Семья — взаимное несение тягот и школа жертвенности.
    Николай Александрович Бердяев
  • Свобода есть основной внутренний признак каждого существа, сотворенного по образу и подобию Божьему: в этом признаке и заключено абсолютное совершенство плана творения.
    Николай Александрович Бердяев
  • Пусть я не знаю смысла жизни, но искание смысла уже дает смысл жизни.
    Николай Александрович Бердяев
  • Революцию действительно революционную осуществить возможно не во внешнем мире, а лишь в душе и теле человека.
    Николай Александрович Бердяев
  • Совесть есть духовное, сверхприродное начало в человеке, и она совсем не социального происхождения. Социального происхождения скорее засорение и искажение совести. Совесть и есть та глубина человеческой природы, на которой она не окончательно отпала от Бога, сохранила связь с Божественным миром.
    Николай Александрович Бердяев
  • Диалектический материализм есть нелепое соединение несоединимого, и потому неизбежно исчезает или диалектика или материализм. Но генеральная линия в советской философии утверждается между ересью механицизма (исчезновение диалектики) и ересью идеалистической диалектики (исчезновение материализма). Это и есть классический, революционный диалектический материализм, дальше развитый Лениным. Ленин признавал в идеализме раздутую часть истины. Эта часть истины и есть диалектика. Ортодоксальная советская философия должна умудриться соединить несоединимое…
    Николай Александрович Бердяев
  • Национальность и борьба за ее бытие и развитие не означает раздора в человечестве и с человечеством.
    Николай Александрович Бердяев
  • Революционеры поклоняются будущему, но живут прошлым.
    Николай Александрович Бердяев
  • Любовь по природе своей трагична, жажда ее эмпирически неутолима, она всегда выводит человека из данного мира на грань бесконечности, обнаруживает существование иных миров. Трагична любовь потому, что дробится в эмпирическом мире объект любви, и сама любовь дробится на оторванные, временные состояния.
    Николай Александрович Бердяев
  • …христианский мир мало знает Православие. Знают только внешние и по преимуществу отрицательные стороны Православной Церкви, но не внутренние, духовные сокровища.
    Николай Александрович Бердяев
  • Подлинная мистика и есть реализм, она обращена к первореальностям, к тайне существования, в то время как ортодоксальная теология имеет дело лишь с символами, получившими социальное значение. Мистика есть как бы откровение откровения, раскрытие реальностей за символами.
    Николай Александрович Бердяев
  • Подлинная любовь дает силы другому, любовь-похоть вампирически поглощает силу другого.
    Николай Александрович Бердяев
  • Народу кажется, что он свободен в революциях, это — страшный самообман. Он — раб темных стихий… В революции не бывает и не может быть свободы, революция всегда враждебна духу свободы… Революция… случается с человеком, как случается болезнь, несчастье, стихийное бедствие, пожар или наводнение.
    Николай Александрович Бердяев
  • Атеизм - наказание нам, за наше рабское отношение к богу.
    Николай Александрович Бердяев
  • Экономика — лишь условие и средство человеческой жизни, но не цель её, не высшая ценность и не определяющая причина.
    Николай Александрович Бердяев
  • Государство существует не для того, чтобы превращать земную жизнь в рай, а для того, чтобы помешать ей окончательно превратиться в ад.
    Николай Александрович Бердяев
  • Познание есть гуманизация в глубоком, онтологическом смысле слова. Причем есть разные ступени этой гуманизации. Максимум гуманизации есть в религиозном познании. Это связано с тем, что человек есть образ и подобие Божье, а значит, и Бог заключает в себе образ и подобие человека, чистую человечность.
    Николай Александрович Бердяев
  • Государство существует не для того, чтобы на земле был рай, а для того, чтобы на земле не было ада.
    Николай Александрович Бердяев
  • Человек — раб потому, что свобода трудна, рабство же легко.
    Николай Александрович Бердяев
  • Любовь есть интимно-личная сфера жизни, в которую общество не смеет вмешиваться.
    Николай Александрович Бердяев
  • Человек имеет священное право на одиночество.
    Николай Александрович Бердяев
  • Борьбу за свободу я понимал прежде всего не как борьбу общественную, а как борьбу личности против власти общества.
    Николай Александрович Бердяев
  • Национализм есть положительное благо и ценность, как творческое утверждение, раскрытие и развитие индивидуального народного бытия.
    Николай Александрович Бердяев
  • Падение человека возможно лишь с высоты, и само падение человека есть знак его величия.
    Николай Александрович Бердяев
  • Женщина необыкновенно склонна к рабству и вместе с тем склонна порабощать.
    Николай Александрович Бердяев
  • В основе евангельской, христианской этики лежит безусловное признание значения всякой человеческой души, которая стоит дороже царств мира, самоценности личности как образа и подобия Божьего. И никакая отвлеченная идея добра не может быть поставлена выше этой личности.
    Николай Александрович Бердяев
  • Христианство учит не бояться страдания. Ибо страдал сам Бог, Сын Божий. Один только путь раскрыт перед человеком, путь просветления и возрождения жизни, — принятия страдания как креста, который каждый должен нести и идти за ним, за Распятым на кресте. В этом глубочайшая тайна христианства, христианской этики. Страдание связано с грехом и злом, как и смерть — последнее испытание человека. Но страдание есть также путь искупления, просветления и возрождения. Таков христианский парадокс относительно страдания, и его нужно принять и изжить. Страдание христианина есть вольное принятие креста, вольное несение его.
    Николай Александрович Бердяев
  • Знание — принудительно, вера — свободна.
    Николай Александрович Бердяев
  • Мистика есть духовный путь и высшие достижения на этом пути. Но есть также мистика умозрительная, которая есть прежде всего познание.
    Николай Александрович Бердяев
  • Мистика связана с духовностью, а не с душевностью и предполагает проникновение духовности в душевность. Мистика есть пробуждение духовного человека, который видит реальности лучше и острее, чем человек природный, или душевный. Мистика есть преодоление тварности.
    Николай Александрович Бердяев
  • Совесть наша засорена и замутнена не только потому, что существует первородный грех, но и потому, что мы принадлежим к разнообразным социальным образованиям, которые для целей своего самосохранения считают ложь более полезной, чем правду.
    Николай Александрович Бердяев
  • Совесть есть та глубина человеческой природы, на которой она соприкасается с Богом, где она получает весть от Бога и слышит голос Божий.
    Николай Александрович Бердяев
  • Смерть человека и мира, есть не только торжество бессмыслицы, результат греха и возобладания темных сил, но и торжество смысла, напоминание о божественной правде, недопущение неправды быть вечной.
    Николай Александрович Бердяев
  • Дух не есть видимая вещь, он совсем не есть вещь среди вещей. Дух есть субъект, потому что субъект противоположен вещи.
    Николай Александрович Бердяев
  • Философия неравенства. Письма к недругам по социальной философии — книга, 1923.
    Николай Александрович Бердяев
  • Мистика постоянно подозревалась и обвинялась в ересях. Обвинения эти обыкновенно попадали мимо цели, потому что обвиняющие и обвиняемые находились в разных плоскостях и говорили на разных языках.
    Николай Александрович Бердяев
  • Православная Церковь есть прежде всего Церковь Предания, в отличие от Церкви Католической, которая есть Церковь авторитета, и церквей протестантских, которые суть церкви личной веры. Православная Церковь не имела единой внешнеавторитарной организации, и она незыблемо держалась силой внутреннего предания, а не внешнего авторитета.
    Николай Александрович Бердяев
  • Национальный человек — больше, а не меньше, чем просто человек, в нем есть родовые черты человека вообще и еще есть черты индивидуально-национальные.
    Николай Александрович Бердяев
  • Свобода есть право на неравенство
    Николай Александрович Бердяев
  • Христианство призывает к победе над миром, а вовсе не к покорности миру. Смирение не есть покорность, наоборот, оно есть непокорность, движение по линии наибольшего сопротивления.
    Николай Александрович Бердяев
  • Социализм есть последняя правда и последняя справедливость буржуазии. …Социализм буржуазен потому, что целиком принадлежит к природному царству необходимости, а не к сверхприродному царству свободы. Поэтому же социализм лишен духа творческого.
    Николай Александрович Бердяев
  • Откровение Бога и мира невидимых вещей не есть ещё их познание. Познание исходит от человека. Человек познает откровение Бога и невидимого мира. Откровение дает реальности, факты мистического порядка. Но познавательное отношение человека к этим реальностям и фактам не есть самое откровение. Это уже есть та или иная философия.
    Николай Александрович Бердяев
  • Человек, о котором учит психология, все еще — внешний, а не внутренний человек. Душевная стихия не есть еще мистическая стихия. Внутренний человек — духовен, а не душевен. Мистическая стихия — духовная, она глубже и изначальнее стихии душевной.
    Николай Александрович Бердяев
  • Исторически мистическими называли и явления, принадлежащие к астральному плану человека. Мистика не была еще достаточно отделена от магии. Но в строгом, дифференцированном, абсолютном смысле слова мистикой можно назвать лишь то, что относится к духовному плану.
    Николай Александрович Бердяев
  • Жизнь христианина есть самораспятие.
    Николай Александрович Бердяев
  • Творчество — переход небытия в бытие через акт свободы.
    Николай Александрович Бердяев
  • Ничего нельзя любить, кроме вечности, и нельзя любить никакой любовью, кроме вечной любви.
    Николай Александрович Бердяев
  • Вежливость — это хорошо организованное равнодушие.
    Николай Александрович Бердяев
  • Так называемые «противоестественные» формы любви и полового соединения, приводящие к негодованию ограниченных моралистов, с высшей точки зрения нисколько не хуже, иногда даже лучше форм так называемого «естественного» соединения… Я не знаю, что такое нормальное, естественное половое слияние, и утверждаю, что никто этого не знает. Гигиена очень полезная вещь, но в ней нельзя искать критериев добра и красоты, нельзя искать этих критериев и в фикции «естественности», сообразности с природой.
    Николай Александрович Бердяев
  • Бога отрицают или потому, что мир так плох, или потому, что мир так хорош.
    Николай Александрович Бердяев
  • Истина познается в свободе и через свободу. Навязанная мне истина, во имя которой требуют от меня отречения от свободы, совсем не есть истина, а есть чертов соблазн. Познание истины меня освободит. Но тут одна свобода в конце, другая свобода в начале. Я свободно познаю, ту истину, которая меня освобождает. Никакой авторитет в мире не может мне навязать эту истину.
    Николай Александрович Бердяев
  • Нет более горькой и унизительной зависимости, чем зависимость от воли человеческой, от произвола равных себе.
    Николай Александрович Бердяев
  • Необходимость есть падшая свобода.
    Николай Александрович Бердяев
  • Любовь — как бы универсальная энергия жизни, обладающая способностью превращать злые страсти в страсти творческие.
    Николай Александрович Бердяев
  • Конфликт жалости и свободы… Жалость может привести к отказу от свободы, свобода может привести к безжалостности… Человек не может, не должен в своем восхождении улететь из мира, снять с себя ответственность за других. Каждый отвечает за всех… Свобода не должна стать снятием ответственности за ближних. Жалость, сострадание напоминают об этом свободе.
    Николай Александрович Бердяев
  • Социализм есть знак того, что христианство не осуществило своей задачи в мире.
    Николай Александрович Бердяев
  • Вера в бессмертие есть не только утешительная вера, облегчающая жизнь, она есть также страшная, ужасная вера, отягчающая жизнь безмерной ответственностью.
    Николай Александрович Бердяев
  • Вера есть обращение к таинственному, сокровенному духовному миру, который открывается свободе и закрыт для необходимости.
    Николай Александрович Бердяев
  • Ничто так не искажает человеческую природу, как маниакальные идеи. Если человеком овладевает идея, что всё мировое зло в евреях, масонах, большевиках, еретиках и буржуазии и т. д., то самый добрый человек превращается в дикого зверя.
    Николай Александрович Бердяев
  • Война, конечно, несет с собой опасность варваризации и оргубления. Она сдирает покровы культуры и обнажает ветхую человеческую природу.
    Николай Александрович Бердяев

Не можешь написать работу сам?

Доверь её нашим специалистам

50 000авторов
от 100 р.стоимость заказа
2 часамин. срок
Узнать стоимость
Поделитесь с другими:

Если материал понравился Вам и оказался для Вас полезным, поделитесь им со своими друзьями!

Читать по теме
Интересные статьи